или об уроках одного судебного процесса против журналистов

Судебные иски против журналистов, что стали частью нашей работы - само по себе неплохо: в любом случае стремление к решению споров через суд лучше, чем выстрелы в упор, что, к сожалению, тоже стало нашей реальностью. Своим опытом по спорам на суде делится журналист из Жалалабада, главный редактор правового бюллетеня «Право для всех» Абдумомун Мамараимов.

Первая мысль, которая появилась в моей голове после знакомства с иском руководителя строящегося завода «Южнокыргызский цемент» господина Яна Фишера против нас было однозначной – «нас заказали». Во-первых, истец требовал не только взыскать миллион сомов, посадить нас, но и закрыть (!) издание. Во-вторых, по времени это совпало с активизацией уголовного и судебного преследования оппозиционных газет. Такие «меры» властей вкупе с подписанием закона «О телевидении и радиовещании» оценивались в обществе, как начало тотального преследования оппозиционных и независимых СМИ. Бюллетень «Право для всех», где я работаю с начала 2008 года, никогда не позиционировал себя как оппозиционное издание. Но уже более десяти лет смело выступает с критикой в адрес властей. И, наконец, в-третьих, с самого начала представители истца никак не хотели идти на компромисс.

Что есть правильная журналистика?

Хотел бы напомнить, что поводом для иска против нас послужила небольшая заметка «Сколько стоит работа или дыма без огня не бывает?», опубликованная в июньском номере нашего бюллетеня. В материале говорилось, что по городу Кызылкия, где строится цементный завод, ходят слухи, что якобы нужно давать взятки при поступлении на работу в это предприятие.

Статья заканчивалась фразами: «…Но почему муссируются такие слухи, откуда они берутся? Может быть, их авторы хотят подорвать авторитет предприятия? Или все-таки «дыма без огня не бывает?» То есть, в статье никак не утверждалось, что какой-то конкретный человек берет взятку, что мог бы стать причиной для подачи иска в суд.

Процесс, длившийся более месяца, закончился примирением. Истец согласился на наше  первоначальное предложение дать ответную публикацию и взамен снял все свои претензии. Вот и вся история. Но…

Я спокойно отношусь к тому, что нашлись журналисты и эксперты, особенно из числа тех, кто «занимается преподаванием журналистики», упрекавшие нас - мол, «нельзя публиковать слухи». И все же, не в оправдание, а в качестве полемики, решил поделиться своим мнением.

В нашем случае, речь шла о НАЛИЧИИ СЛУХОВ, что с точки зрения журналистики являлось фактом. То есть, факт в журналистике – это информация, которую среднестатический читатель может легко проверить. Так? Скажем, позвонив другу, в офисы или покуривая с соседом в беседке. В моем случае двое из трех первых встречных жителей в городе Кызылкия ответили на вопрос об этих слухах положительно. Более того, одна из них заявила, что ее муж не смог устроиться в цементный завод по этой причине.

Конечно, эту заметку в триста слов нельзя назвать образцом журналистики. Проявив больше настойчивости, мы бы получили комментарии у той стороны, как бы они не отказывались. Продержав материал больше месяца, мы дали его без этого. Но я думаю, что заметка выполнила свою миссию – после шума вокруг этой публикации о взятках в предприятии уже не могло быть и речи.

Ныне модно говорить о международных стандартах журналистики, о профессиональной этике. Но практика показывает, что единых для всех случаев правил здесь невозможно придумать. Ведь журналистика – не точная наука. Для меня, например, универсальными «стандартами» является то, что я называю «принципами Сократа». Допускаю, что они тоже не универсальны. Но думаю, они пригодятся многим, особенно начинающим журналистам:

«Однажды к Сократу прибежал человек и говорит:

- Слушай, Сократ, я должен сказать тебе, что твой друг…

- Подожди, подожди, - перебил его Сократ. – Просеял ли ты то, что мне хочешь сказать через три сита?

- Какие?

- Первое – это сито правды. То, что ты хочешь сказать – это правда?

- Не знаю, я так слышал…

- Достаточно! А просеял ли ты свои слова через сито доброты? Действительно ли то, что ты мне хочешь сказать - это что-то доброе, созидающее?

- Не знаю. Наверное, нет…

- Ну, тогда просеем еще и через третье сито. Так ли уж необходимо, чтобы ты сказал мне то, с чем пришел?

- Нет, необходимости в этом нет.

- А значит, - сказал мудрец, - если в этом нет ни правды, ни доброты, ни необходимости, то оставь это! Не говори и не обременяй ни меня, ни себя».

Если посмотреть на наш случай через призму «принципов Сократа», правдой было то, что люди ГОВОРИЛИ о взятках. Но, как обычно, они просили журналистов не называть их имен, боясь последствий. Добрым, созидающим здесь было то, что мы хотели помочь предприятию стратегического значения искоренить это зло, а не желали оклеветать кого-то, как писал истец. Мы хотели помочь людям решить проблему по трудоустройству. Отсюда вытекает и третий принцип – важность, необходимость этой публикации. Когда коррупция и взяточничество тормозят наше развитие всюду и по всем направлениям, необходимость подобных статей бесспорна.

 Ненужная возня

После выхода заметки представители предприятия настойчиво требовали назвать имя автора статьи (?). Предупредив, что раскрыть имя автора могу только по требованию суда, я предложил им дать ответную публикацию. Но, тем не менее, судебного иска избежать не удалось.

Заручившись положительной экспертной оценкой «подсудной» статьи от медиа-представителя КР Илима Карыпбекова и других юристов, мы начали готовиться к защите. Во властных структурах Баткенской области, где находится цементный завод, нашлись люди, предложившие решить вопрос во внесудебном порядке. Мы приняли предложение, поскольку кроме бесплатной рекламы нашего издания, судебный процесс сулил сторонам бессмысленную потерю драгоценного времени в залах суда. Но эти люди не смогли изменить ничего, после чего мысль о том, что нас «заказали», утвердилась. Она улетучилась за день до суда, когда истец, господин Ян Фишер, в интервью информагентству «Фергана.Ру» заявил, что не намерен посадить журналистов, а свой иск оценивает в один сом. Об этом же сказал на суде его представитель.

Мы были немного разочарованы, увидев, что его представитель, молодой юрист службы безопасности завода, приехал на суд не подготовленным, не имея на руках даже копию собственного искового заявления. Шквал вопросов от нашей защиты вынудил его с самого начала пойти на переговоры о мировом соглашении. Представитель истца фактически признал, что сведения, изложенные в статье, то есть, наличие слухов не являются ложными, что эти сведения не касаются конкретного человека – в этом случае господина Фишера, что сведения в материале не выражены в форме утверждения. Он также признал отсутствие у нас злого умысла оклеветать человека. То есть судить нас было не за что.

Приглашенному позже из Бишкека адвокату истца не оставалось ничего, кроме как составить и подписать текст мирового соглашения. К тому времени на различных СМИ были опубликованы десятки статей об этом. Мы были абсолютно уверены в себе, и задолго до суда предупреждали истца, что эти публикации будут не в его пользу.

Мы стояли на выгодном положении не только по предмету спора, но и по степени подготовленности к судебному разбирательству. Об этом говорит даже то, что исковое заявление было подписано не лично истцом и даже не его представителем по доверенности (мы об этом узнали позже). Это уже могло послужить основанием для оставления иска без рассмотрения на суде. Но это уже другая тема. Равно как и ошибки, с которыми представители истца составили исковое заявление, где были даже перепутаны статьи Уголовного кодекса, по которым нас хотели привлечь к ответственности.

В ходе судебного разбирательства я в полной мере ощутил важность и пользу семинаров и тренингов по правовым аспектам работы журналистов, которые я лично проходил. Сказался и опыт правозащитников-учредителей издания, на которых часто подают в суд.

Я благодарю доноров и организаторов семинаров за поддержку деятельности институтов по защите прав журналистов и СМИ. Без этого и без помощи наших юристов нам было бы очень трудно защищаться в условиях, когда действуют «статьи из телефонного справочника», то есть, «телефонное право». Надо подчеркнуть, что судья в нашем случае был абсолютно объективен.

Главным уроком в этой истории для меня лично стало сознание того, что в любом случае необходимо добиваться сбалансированности материала. Тем более, как выяснилось позже, господин Фишер, в чьей порядочности мы не сомневались, искренне искал встречи с нами. Как мне показалось, вокруг него были люди, которые хотели заткнуть рот журналистам через суд. Мы встретились лишь спустя два месяца после публикации спорной заметки. Ян Фишер предложил провести журналистское расследование, чтобы «докопаться до истины», в котором он был заинтересован. Но мы отказались от этой идеи, так как уже знали, что факты взяточничества имели место давно, когда только набирали людей в предприятие – вопрос уже терял свою актуальность. С другой стороны, господин Фишер не мог принять того, что при расследовании журналист может пользоваться анонимными источниками.

За это время обе стороны потеряли много времени на суде и понесли финансовые затраты, особенно истец, представители которого приезжали на суд в Жалалабад за двести километров, а адвокат – из столицы.

Уроки для нас, уроки для всех

Думаю, разговоры об этом суде будут продолжаться еще долго, на семинарах, в круглых столах, в личных беседах. Для нас была интересна позиция некоторых коллег, которые считают, что в этом процессе мы «морально проиграли». Хотя внятных аргументов в пользу этих выводов не могли привести.

Согласно мировому соглашению, мы дали истцу возможность высказаться на страницах нашего издания. Этого требует и закон, и этические нормы работы журналиста. Мы не дали опровержения, не приносили извинений, как того требовал истец. Я считаю это нормальным решением. Нас упрекнули и в том, что мы не обратились за помощью в Комиссию по рассмотрению жалоб на СМИ. Это да, потому что не видели в этом необходимости. По логике туда должны обращаться те, кто недоволен публикацией в СМИ, а не журналисты.

Мы нашли необходимую поддержку в Институте медиа-представителя, с которым сотрудничаем давно.

Некоторые считают, что мы струсили, повернув вспять, когда нужно было «судиться до конца» и «поставить Фишера на место». Да, нас обвиняли в клевете, которая впоследствии не была доказана. Да, мы имели хорошие шансы на победу, если бы дали ответный иск против господина Фишера за воспрепятствование профессиональной деятельности журналиста, выраженные в угрозе привлечения к уголовной ответственности и закрыть издание, за оскорбление чести и достоинства, профессиональной репутации журналиста, которые выражались в необоснованном обвинении в клевете. Тем более, в мировом соглашении было сказано об обязательстве истца не иметь против нас никаких претензий после публикации. Такого обязательства на нас соглашение не накладывало (хотя текст был составлен той стороной, а мы внесли лишь некоторые коррективы). Это давало нам не только моральное, но и юридическое право подавать иск против господина Фишера. Но зачем? Чтобы показать, какие мы «молодцы»? Чтобы добить заслуженного человека, имеющего безупречную репутацию и которого, на мой взгляд, просто втянули в эту игру? Но это не в моих правилах. Для нас было достаточно урока, который та сторона получила (надеюсь) из этой истории, показав хороший пример другим, как нельзя реагировать на публикации в СМИ.

Возможно, у меня, как главного редактора издания, не хватило «храбрости» бороться до конца. Я попрощался со своим уже бывшим истцом дружески. А храбрость решил приберечь для дальнейшей работы над другими серьезными темами, где она точно пригодится. Этого же советую тем, кто судит нас слишком строго.

В конце хотелось бы привести известную фразу кумира моей юности Брюса Ли: «Лучший бой - тот, который не состоялся».

 Абдумомун Мамараимов, независимый журналист, главный редактор бюллетеня «Право для всех»