Большинство граждан Кыргызстана, возможно, и не задумываются над тем, сколько помощи извне получает наша страна. Нельзя не оценить роль крупных международных донорских организаций, оказывающих поддержку нашему обществу многочисленными грантами, займами, ссудами, льготными кредитами. Есть ли эффективность от этих финансовых потоков? Все ли средства используются по назначению? Какова позиция доноров и их партнеров? На эти вопросы мы попросили ответить исполнительного директора Ошского ресурсного центра СМИ Максуду Айтиеву.

- Максуда, вы принимали участие на одной из совместных рабочих встреч, где поднимался вопрос, связанный с повышением эффективности внешней помощи Кыргызстану. Невольно возникает вопрос: разве нет прозрачности в распределении поступающих ресурсов?

- Сложно ответить на этот вопрос однозначно. Часть донорской помощи поступает через правительственные структуры, другая – напрямую через НПО. Я была на одной из встреч правительственной комиссии по регулированию внешней помощи и доноров перед Аккрской встречей (Гана). Представители Минфина КР открыто говорили о том, что не все донорские представительства предоставляют информацию о своих вложениях. Это говорит о том, что правительство не владеет полной информацией, так же, как и мы - представители организаций гражданского общества (далее - ОГО).

Еще в 2005 году была подписана Парижская декларация по повышению эффективности внешней помощи. Это соглашение между правительствами 30 развивающихся стран, в число которых входит Кыргызстан, и представительствами донорских организаций. Каким образом возникла идея заключения этого соглашения? Дело в том, что доноры подняли вопрос о том, насколько эффективно используются их средства для реализации программных проектов в развивающихся странах. И у них не было уверенности в том, что эти средства используются не только эффективно, но и по назначению.

В частности, правительство КР считает, что не все донорские поступления они могут контролировать. Неизвестно было, какие суммы выделяются и как они используются. Поэтому здесь возник двойной интерес, как со стороны правительств развивающихся стран, так и со стороны донорских организаций. После их встречи на совместном обсуждении был поднят один из самых главных вопросов – эффективность внешней помощи, поступающей от международных донорских организаций.

Основная помощь развивающимся странам извне идет на преодоление бедности. На последней встрече в Аккре, которая проходила в сентябре этого года, подводились итоги  результатов за три прошедших года после подписания Парижской декларации. У всех сторон были свои обязательства, подведены итоги и обозначены приоритеты.

После Парижской встречи из 162 направлений развития Кыргызстан обозначил  четыре приоритетных направления. Семь донорских организаций, работающих в нашей стране, поддержали их. И теперь в так называемом Совете доноров будут согласовываться действия во избежание дублирования.

- Совет доноров, наверное, образован еще и для того, чтобы ОГО не получали финансовую помощь от разных доноров на одни и те же целевые программы и реализацию одинаковых проектов?

- Совет доноров теперь будет согласовывать действия не только между собой, но и с правительством КР. Государственные органы осознают, что совместными усилиями можно добиться значительного повышения эффективности реализации программ развития и выполнения тех стратегических задач, которые уже одобрены донорскими организациями. В таком союзе правительство КР будет не только принимать целевую помощь, но ему придется и нести ответственность за использование поступающих ресурсов. И правительство КР заявляет об этой ответственности открыто. Нужно отметить, что если раньше инициаторами подобных встреч были донорские организации, то теперь такие мероприятия организуются правительством нашей страны.

- Понятна заинтересованность обеих сторон. А какова польза для гражданского сектора? Или, например, для вас, как представителя медиа-организации?

- На Аккрской встрече ОГО признаются равноправными партнерами в процессе поступления внешней помощи. Это говорит о повышении роли ОГО в этом процессе. НПО могут выступать как более активные партнеры, а не только как исполнители проектов, как зачастую происходит на практике. Правительство КР готово сотрудничать с ОГО, делегировать решение определенных задач. Доноры тоже подписывают это соглашение. И я хочу сказать, что мы, НПО, должны уходить от позиции «просителей».

Раз мы говорим о прозрачности, о соглашениях, принимаемыми на столь высоком уровне, об этом должно знать общество. Учитывая, что наша организация работает с журналистами, они как раз таки должны владеть этой ситуацией. Ведь Парижская декларация трактует пять принципов: приверженность, гармонизацию, согласование, результаты и взаимную подотчетность. Доноры берут на себя обязательство открытого предоставления документов с указанием их вложений по тем или иным направлениям. Правительство КР также обещает работать прозрачно, проводить мониторинг поступающих средств и предоставлять отчеты. И по поводу последнего получается так, что правительство КР отчеты предоставляет только для доноров. Об этом не знает ни общественность, ни СМИ, потому что этот документ не вывешен ни на одном из государственных веб-порталов. Мы нашли его черновой вариант на сайте www.donors.kg.

Отчеты же доноров, находящиеся на сайтах, тяжелы для загрузки. Да к тому же их обычному человеку сложно понять. Порой и журналисты, знакомясь с их отчетами, могут не все понимать. Получается, что общественность не владеет ситуацией, связанной с вливанием внешней помощи. Хотя этот пробел должны восполнять журналисты через СМИ.

- А хотят ли власти, и выгодно ли им сотрудничать с ОГО?

- На мой взгляд, правительству КР не совсем удобно работать с ними. У властей сложился стереотип о том, что ОГО противоречат друг другу, не могут вести конструктивный диалог и не отстаивают единую позицию. Но это невозможно. В других странах правительства используют «шумные НПО» в переговорах с донорами. Например, на Филиппинах во время донорских встреч правительство этой страны обязательно приглашает ОГО, если возникают разногласия. Тогда доноры вынуждены идти на компромисс, потому что правительство Филиппин обязательно прислушивается к ОГО. И это вполне работает.

Выводы Аккрской встречи подразумевают, что гражданское общество в этом процессе должно вносить свой посильный вклад. Кстати, на той встрече были представлены 50 организаций гражданского сектора и 30 донорских организаций. Представитель Минфина КР Султан Ахматов, например, считает, что наши ОГО еще не готовы работать в партнерстве с властями, хотя я не совсем согласна с такой точкой зрения.

- Может быть, отчасти это и так? Опыт показывает, что наши НПО могут консолидироваться в исключительных ситуациях, а в обыденной жизни их можно считать конкурентами в силу их желания «откусить» большую часть «финансового пирога» внешней помощи.

- Каждая неправительственная организация лоббирует интересы своих групп, и это вполне закономерно. Здесь нужна площадка, чтобы все могли высказывать различные мнения – только тогда можно найти консенсус в решении той или иной проблемы. Но вот позиция правительства такова, что ОГО выступают в роли «сторожевых собак», так же, как и журналисты. Потенциал гражданского общества, как считают в правительстве КР, слаб, ОГО не имеют возможности эффективного проведения мониторинга и для их поддержки нужно наращивать потенциал. Доноры же наоборот, рассматривают гражданский сектор как реальных партнеров.

- Тогда почему же об этом в СМИ почти нет никакой информации, или это говорит о слабой работе журналистов?

- Когда журналисты обращаются к международным организациям по поводу их деятельности или реализации проектов, чаще всего получают ответ, что все сведения находятся на веб-портале. Однако, содержащаяся на большинстве сайтов информация либо на английском языке, либо обновляется нерегулярно. К тому же, как я отмечала, некоторые моменты могут быть непонятны журналистам. Мне кажется, что информация является общественно значимой, и поэтому она должна излагаться доступным языком.

- Возможно, проблема и в донорах, в их нежелании быть прозрачными?

- Возможно, в какой-то мере так и есть. У доноров свои интересы. Они говорят, что отчитываются перед своими налогоплательщиками. Но раз они работают здесь. Почему кыргызстанцы не могут знать об их деятельности? Доноры прекрасно осведомлены, что подавляющее большинство жителей Кыргызстана не имеют возможности доступа к Интернету, а это я считаю нечестным по отношению к рядовым гражданам. Хотя еще существует форма распространения информации в виде ежегодных отчетов, которые тоже бывают недоступны.

Вместе с тем, нельзя не согласиться с выводом о больших вливаниях в экономику Кыргызстана. Вот, к примеру, Всемирный Банк сейчас выделяет помощь в виде льготного кредита, что составляет 45%, остальные 55% на грантовой основе. Хотя раньше согласно его правилам все средства выдавались в виде безвозмездной помощи. Но об этом общественность просто не знает в силу того, что журналисты эту тему почти не освещают, потому что у них нет возможности изучать эти документы.

Получается, что донорским организациям есть что скрывать? Пока ОГО не заинтересуется этим вопросом, грантодатели будут считать, что нет необходимости об этом говорить во всеуслышание, потому что они подотчетны перед своими налогоплательщиками.

- Максуда, не кажется ли вам, что после мартовских событий 2005 года в Кыргызстане грантовый вклад международных организаций заметно сократился?

- Мы не имеем точной информации о суммах вложений – эти цифры нам попросту не доступны. Но известно, что США усиленно работает в этом направлении, в отличие от тех же европейцев, у которых не так много ресурсов. Хочу лишь отметить, что в странах Центральной Азии множество проблем и сразу их решить невозможно. Пользуясь этим, доноры приходят к нам со своими условиями. И наши НПО вынуждены быть не партнерами, а их исполнителями, что сказывается на качестве их совместной деятельности.

- Но если не будет доноров, деятельность ОГО будет сведена к минимуму в силу их финансовой несостоятельности.

- Из выделяемых ресурсов доноры много тратят на своих же экспертов или нанятых ими сотрудников из западных стран. Если проект рассчитан на 2 миллиона условных единиц, то лишь 20-30%, согласно бюджету, направляется на реализацию самого проекта, остальные 70-80% идут на оплату услуг иностранных тренеров, их суточных по западным стандартам, транспортных расходов и аренды жилья в лучших отелях. А ведь доноры считают, что результаты от условного проекта должны быть на 2 миллиона! В отчетах они пишут, что на решение той или иной проблемы вложили 2 миллиона, а результаты оказываются ниже ожидаемых, не совпадающих с реалиями. Отсюда сомнения о том, что НПО в Кыргызстане либо слабые, либо нечестные по отношению к деньгам.

Поэтому здесь очень важна твердая позиция ОГО, от которых ждут решительных действий. Настало время понять, что равноправие в партнерстве – это нормальный элемент в отстаивании прав каждой из сторон. А то получается так, что доноры поддерживают, но в тоже время доминируют, а это не позволяет быть равными. Поэтому здесь важны контроль демократических норм в стране и взаимная система подотчетности, что несомненно будет являться залогом успешности совместного партнерства.

 Беседовал Бекполот Ибраимов